На главную

Дмитрий Зимин: «Погода сама не знает, какая она будет через месячишко»

Бывший олигарх — о социальном времени, об экономике, чьи проблемы в политике, о бесчестной конкуренции и бесценной свободе

Александр Пумпянский. Вы не очень отзывчивы на предложения об интервью. Не доверяете журналистам?

Дмитрий Зимин. Нет, у меня нет предубеждения. Хотя иногда бывает... Я с вами поделюсь своим недавним впечатлением. Идет передача на радио, которое я люблю, идут звонки слушателей, ведущий на них реагирует блестяще, одно удовольствие. И вдруг... Ему кто-то звонит по поводу передачи, которую я не слышал: как же вы приглашаете к себе на эфир какого-то обскуранта? Речь там шла об астрологии. И неожиданно этот умница ведущий выдает: а чем вы возмущаетесь? Академик Гинзбург считает астрологию лженаукой. Такой-то (называет фамилию) считает, что это не лженаука. Как мы будем решать, кто из них прав — голосованием? У меня нет мандата, чтобы разбираться. Мы будем давать слово и тем, и тем.

Я прямо за голову схватился: дорогой мой, этот мандат называется аттестатом зрелости! Так можно далеко зайти: давайте найдем где-нибудь папуаса, который утверждает, что земля на трех китах держится. Тоже не будем без мандата разбираться? Дискутировать будем?

Признаться, это было неожиданно.

Борис Туманов. Это такой демагогический прием.

Дмитрий Зимин. Может быть, это даже не демагогия. В последнее время все чаще и чаще ощущается наплыв мракобесия. Мы даже начинаем думать, не попытаться ли что-либо сделать для борьбы с этим безобразием в рамках нашего фонда «Династия». Хотя это не совсем наше. Мы работаем с молодыми учеными, с интеллектуальной элитой, а тут надо что-то массовое делать. Как-то бороться с лженаукой.

Неестественный отбор

Александр Пумпянский. Я воспользуюсь этим выражением — лженаука. Про что вам интереснее поговорить: про лженауку или про лжеэкономику? Что за экономика у нас нынче сложилась на двадцатом году перемен, если считать от Горбачева?

Дмитрий Зимин. Ответы на эти вопросы, на мой взгляд, лучше всего даны в двух книжках Гайдара — «Долгое время» (блестящая книга!) и «Гибель империи». Горячо рекомендую.

Что касается экономики, то — это не только мое мнение — ее проблемы лежат в области политики. Основной двигатель экономики, да и всех других сторон жизни — создание такой юридической и нравственной среды, в которой возможна добропорядочная конкуренция человеческих талантов. Ежеминутная, ежесекундная конкуренция: в экономике, в политике, в науке, где угодно. Когда обстановка добропорядочной конкуренции подменяется чем-то другим, когда рефери на поле сам начинает играть, начинаются маразматические явления с тяжелыми последствиями, такими, например, как отрицательный отбор в управляющую элиту. Что, кажется, уже видно сейчас.

Я однажды присутствовал на собрании, на котором один наивный человек предлагал создать при некоем новом учебном заведении высокоинтеллектуальный дискуссионный клуб, где могли бы вести ученые беседы и дискуссии студенты, ученые, бизнесмены и ведущие политики... И тут какой-то голос: а кого из интеллектуалов-политиков можно было бы пригласить? Не чиновников, а именно политических лидеров. Выясняется, что у нас наиболее видные политики — это Слиска, Жириновский, Грызлов. В зале почему-то смешки...

Александр Пумпянский. А восемь или десять лет назад обстановка была правильная? Конкурентная среда была нормальной?

Дмитрий Зимин. Нет. В начале 90-х годов, когда в том числе «Вымпелком» создавался, ситуация была далека от нормальной, но это была обстановка, переполненная надежд. Был порыв. Сейчас, как сказал какой-то ваш брат-журналист, извините за такое слово, стабилизец...

Вадим Дубнов. Вы нарисовали ужасную картину.

Дмитрий Зимин. Почему она ужасная?

Вадим Дубнов. Отсутствие конкуренции, отрицательный отбор...

Дмитрий Зимин. Тогда я бы хотел к этому добавить что-то действительно оптимистичное, поверьте, не наигранное. У людей моего возраста, да и у тех, кто помоложе, в памяти дикий контраст с тем, что мы видим сегодня. Я вспоминаю голодную, холодную Москву начала 90-х годов. Это было совсем недавно. Я даже сейчас, когда захожу в магазин (десять лет в магазины не ходил, было не до этого) и вижу десятки сортов колбасы, я готов воскликнуть: ущипните меня, это я в Москве?

В Москве сейчас появилось несколько видов сервиса, которые являются одними из лучших в мире, без всяких дураков. Ресторанный сервис на самом высоком уровне — это не только мое мнение. Рестораны, правда, чуть дороже, чем в Нью-Йорке или в Лондоне, но они по всем параметрам лучше. В хороших западных ресторанах меню — это одна страничка. А тут тебе приносят книгу — устанешь листать.

Сотовая телефония, между прочим, у нас сейчас в Москве лучше, чем в Нью-Йорке или Лондоне — по многим параметрам, в том числе и по сервису.

А торговля — посмотрите, что творится сейчас на Кольцевой дороге! Я не знаю, где на Западе можно найти такие магазины. В том числе по ассортименту. И что поразительно, какая культура торговли! Ничего похожего не было.

И одновременно в экономике происходит то, о чем я говорил. Вот такие контрасты.

Борис Туманов. Дмитрий Борисович, вы считаете, что приметы благополучия, внешнего сходства с Западом — это необратимо?

Дмитрий Зимин. Я очень боюсь, что обратимо, так как этим благополучием страна обязана гайдаровским реформам, логика которых сейчас деформируется, и, кроме того, оно (благополучие) держится в конечном итоге на нефтяных деньгах.

Трудная это работа — из болота тащить бегемота

Вадим Дубнов. Я вернусь к своему пессимистическому вопросу. В начале 90-х были какие-то ожидания. Сейчас тенденция скорее отрицательная. Вы сами описали отсутствие конкуренции и все связанные с этим неприятности. Но ведь очень многих такая ситуация устраивает. К отсутствию конкуренции очень легко приспособиться. Вам будет неприятно то, что я скажу, но сотовые компании показали, что очень даже удобно жить при квазиконкуренции, в условиях фактической монополии. Я не говорю об обывателях, которым очень нравится то, что называют стабильностью. Я не говорю о квазисреднем классе — о людях, которые могут позволить себе ходить в рестораны. 400–500 долларов в месяц, наверное, достаточно для того, чтобы прославлять эту ситуацию. Никаких недостатков, никаких проблем, никаких мыслей насчет того, что нефтяные деньги скоро кончатся... Временное счастье оказывается самым залихватским, самым бурным. С этим что делать? Или это просто надо пережить?

Дмитрий Зимин. Не знаю...

Вадим Дубнов. Допустим, в 1991–92 годах у Гайдара все получилось — не поменяли его на Черномырдина, Ельцин проявил безумную волю и заставил железной рукой осуществлять либеральные реформы. Могло получиться?

Дмитрий Зимин. Могло, почему нет. Бифуркации в истории всяческие могут быть. В том числе социально больных людей можно за волосы вытащить. Просто это сложнее, чем оставить их в их болоте. В болоте они сами остаются, а тут надо что-то совершенно незаурядное совершить. Может быть, и удалось бы вытащить, никаким законам природы это не противоречит.

Борис Туманов. Дмитрий Борисович, как вам такая гипотеза. В России всегда было очень много разговоров — и при Екатерине, и при Александре I — о просвещенном авторитаризме. Правда, как только человек становился авторитарным правителем, он отбрасывал просвещенность, потому что это угрожало его личной власти и личному комфорту. Представим себе на минуту, что в нашей стране сегодня к власти приходит просвещенный человек, которому действительно нужен будет, если хотите, авторитаризм для того, чтобы научить, вылечить и даже бить по рукам — тех же мракобесов и т.д. Я понимаю, что это утопическая картина. Но не кажется ли вам, что это единственный способ вытащить Россию из болота?

Дмитрий Зимин. Думаю, что нет, не получится. Даже в бизнесе это невозможно. Некая небольшая структура в бизнесе (семейное предприятие), в науке (научно-исследовательская лаборатория, институт) может успешно развиваться, будучи ориентированной на конкретную личность. Крупная структура должна быть ориентирована не столько на личность, сколько на процедуры. Сильная личность важна, от нее много зависит. Но когда слишком многое зависит, это очень быстро растлевает и личность, и общество.

Борис Туманов. А коллективный авторитаризм, скажем? Команда либералов, грубо говоря, которая пользуется административным принуждением для перевоспитания масс.

Дмитрий Зимин. Мы ведь сейчас говорим о нашем времени, времени поразительном, когда в человеческом обществе происходят процессы, которых не знала история живой жизни. К примеру, где это видано, где это слыхано, в какой живой популяции, чтобы при избытке продуктов питания популяция уменьшалась — как сейчас в Европе? Такого не было в истории жизни на Земле.

А что произошло с социальным временем? Древний мир — три тысячи лет, Средние века — тысяча лет. Новая история еще столетиями измеряется. А сейчас подходим к своему кванту, когда социальное время измеряется жизнью человека. Я это ощущаю по себе. Моя молодость прошла на Арбате, топили дровами — «голландское отопление», говорила с гордостью моя мама. Дровяной склад был на том самом месте, где сейчас Новоарбатский гастроном. Мы оттуда на саночках возили дрова. Почему зимой? Видимо, по тем же самым причинам, почему Павка Корчагин строил железную дорогу именно зимой. Самая сложная техника — керогаз. Керосинки, примус, потом керогаз. А сейчас не успеваешь оглянуться, как надо менять технику. У меня был хороший фотоаппарат, 8 мегапикселей. Смотрю, появляются камеры, которые компенсируют дрожь руки. Похоже, надо менять... Не успеваю.

Какие-то кардинальные события происходят на протяжении нашей жизни. В этой ситуации, по-видимому, может быть успешным только лишь то общество, в котором каждый индивид поставлен в условия свободного творца. Всякое другое будет проигрывать по сравнению со странами, которым удалось перейти к нормальной демократии.

Ужасы семибанкирщины

Вадим Дубнов. Дмитрий Борисович, к вам вопрос как к бывшему олигарху. То, что нынешние неприятности крылись в олигархической природе нашей экономики, вроде бы становится понятным. Что-то позитивное могло получиться из олигархического опыта 90-х? Могло это вырасти во что-то более приличное?

Дмитрий Зимин. Мне кажется, что ужасы семибанкирщины, олигархического капитализма преувеличены.

Вадим Дубнов. Я имею в виду, что олигархи сами сработали на корпоративный капитализм, который легко было повернуть в нынешнее русло.

Дмитрий Зимин. Сейчас, по-моему, произошла одна из серьезных неприятностей, когда в руках одной группы людей, по сути дела чиновничества, да еще специфического чекистского чиновничества, сосредоточилась вся власть: финансовая, административная, законодательная. Хуже, пожалуй, не придумаешь. Чиновник-собственник — это наихудший вид собственника, потому что он не рассчитывает оставить собственность своим наследникам, а должен ее немедленно превратить в кэш. Этим чиновник-собственник отличается от легитимного собственника. Все это обрекает страну на малую эффективность.

Я считаю, что такой ход развития был совершенно не обязателен.

Вадим Дубнов. Олигархи виноваты в этом?

Дмитрий Зимин. Наверное, виноваты. Хотя вот что я должен сказать. Я с этой публикой знаком со времен первых встреч представителей российского и американского бизнеса, организованных «Рэнд корпорейшн», когда два раза в год собиралась элита российского бизнеса. Потом встречались на бюро РСПП, который вначале был достаточно эффективным органом. Потом все те же люди вошли в совет по предпринимательству при премьере Касьянове.

Так вот, встречаясь с этими так называемыми олигархами, которые, кстати, существенно моложе меня, слушая их высказывания, я просто млел от удовольствия. За малым исключением — умные, интересные, харизматичные люди, просто любоваться ими можно было.

Любовь Цуканова. И куда все девались?

Дмитрий Зимин. Они остались. Один из очень умных — сидит. Другие... После ареста Ходорковского всякое было... Был вскоре съезд РСПП, на котором Путин выступал. Перед этим бюро РСПП собиралось: только ни слова о Ходорковском! Один журналист написал статью об этом съезде под заголовком из трех фраз: «Бурные продолжительные аплодисменты. Все встают. Чтобы не сесть».

Александр Зубанов. Вы не считаете, что, может быть, в этом и была основная ошибка?

Дмитрий Зимин. Это отдельная новелла. Все началось в субботу, мы как раз собрались в «Балчуге», когда пришло известие об аресте Ходорковского. Что там было! Сделано очень резкое заявление, все возмущены до предела. А еще поступило предложение: давайте подождем до вечера (дело было утром) — выпустят же его. А если не выпустят? Да быть не может! А если не выпустят, мы в понедельник такое устроим... Я потом звонил одному из организаторов: слушай, я не провокатор, но если будешь что-нибудь устраивать, ты меня имей в виду. Он что-то пробурчал нечленораздельное.

Дело в том, что когда конкурентом является структура, имеющая в руках наручники и всю государственную машину, тогда бизнес, особенно крупный бизнес, — не игрок на этой сцене. Если бы сейчас за мной стоял «Вымпелком» — компания, которая стоит 11 миллиардов, в которой работают 12 тысяч человек, у которой миллионы абонентов, — я был бы тише воды, ниже травы. Меня никто не уполномочивал рисковать судьбой гигантской компании, занимаясь политической деятельностью, особенно если эта деятельность оппозиционна власти. Это было бы безответственно. Для этого есть политики. Бизнес может им финансово помогать (но даже это теперь не про нас), но вступать в борьбу с властью бизнес по своей природе мало приспособлен.

Александр Пумпянский. Ходорковский сидит, потому что он был самый умный из тех ребят или самый глупый?

Дмитрий Зимин. Он один из умнейших. Из наиболее масштабных. Кстати, занимался колоссальной благотворительной деятельностью. Он был, может быть, наиболее откровенным. Может быть, переступил черту.

Александр Пумпянский. Эпизод с Ходорковским был обязательным? Насколько он закономерен?

Дмитрий Зимин. Мне кажется, что погромы на ТВ и дело Ходорковского — звенья одной цепи.

Вадим Дубнов. Это стратегия или решения принимаются спонтанно?

Дмитрий Зимин. Про это в Кремле надо спрашивать. Мне же кажется, что в Кремле не понимают того, что, изгнав с телевидения Савика Шустера, убрав трибуну, они тем самым косвенно способствовали росту экстремизма. Пар не выпускается.

Время начинать и время уходить

Любовь Цуканова. Вы из бизнеса ушли по принципиальным соображениям?

Дмитрий Зимин. Да. Ведь все надо делать вовремя, в том числе начинать бизнес и уходить из бизнеса.

Александр Пумпянский. Я спрошу шире: как вы пришли в бизнес и как вы ушли?

Дмитрий Зимин. А мне повезло и с началом моей бизнес-жизни, и с выбором времени ее окончания.

Новую для страны возможность заниматься частным бизнесом удалось в начале 90-х годов совместить со становлением новых видов деятельности, таких, как сотовая телефония, которой вообще раньше не было. Становление нового бизнеса требовало создания новых компаний и не было связано с приватизацией или другими болезненными столкновениями со старыми советскими структурами. Хотя полностью избежать столкновений было невозможно; мы вырастали из предприятия ВПК. На подобных предприятиях в то время почти перестали платить зарплату, что очень способствовало становлению бизнеса. В общем, повезло с началом. Да и мне тогда еще не было шестидесяти.

Повезло мне и с окончанием бизнеса, которое было стимулировано двумя событиями. Во-первых, мой возраст приближался к семидесяти. Во-вторых — «частотный скандал», о котором много было в прессе в 2000–2001 годах. Напомню: пресса писала о том, что по указанию нового министра связи Реймана (питерского, разумеется) была предпринята попытка фактического уничтожения «Вымпелкома» путем изъятия у него частотного ресурса. Частоты отнимались для новой питерской сотовой компании, которая теперь называется «Мегафон».

У меня такая этика и эстетика поведения министерства стала вызывать огорчение и дополнительное (к возрасту) желание покинуть бизнес. Однако сейчас я испытываю к Леониду Рейману чувство своеобразной признательности и благодарности. Этой историей он сделал мое решение об отставке (май 2001 года) и отходе от бизнеса легким и радостным. Мои близкие знают, что, вспоминая с бокалом в руках радостные события своей жизни и выражая благодарность многим людям, которые этим событиям способствовали, я не забываю упомянуть и Леню Реймана.

Однажды такую здравицу услышал Михаил Фридман, который тут же заметил, что он к ней присоединяется, так как без этой истории не состоялась бы, возможно, выгодная для него сделка по покупке крупного пакета акций «Вымпелкома».

Не знаю, не знаю... Может быть, может быть....

Я же с интересом наблюдаю (слава богу, со стороны) за судебными процессами вокруг «Мегафона» и Реймана, идущими как в России, так и за рубежом.

К своему уходу в отставку могу добавить, что у меня получался «партизанский» этап развития бизнеса, когда все с нуля создается, котел кипит... А потом, когда начинается регулярный бизнес, требуются другие таланты. Не мои.

Любовь Цуканова. Сегодня есть бизнес, который можно начинать, как вы начинали? Что-то новое, острое, интересное, на чем можно было бы сделать биографию, деньги?

Дмитрий Зимин. Наверное, есть. Понятно, что условия меняются, сейчас, скажем, сделать на традиционных рынках фирму типа «Форд моторс» или что-то в этом роде невозможно. Рынок стал другой. Но мы же видим — вот Google создали... наши, кстати, ребята. С нуля! Миллиардеры! Причем об одном из них в Америке говорят больше, чем обо всей России. Вот пример создания успешного бизнеса, но, заметьте, на новом рынке.

Так что все возможно. Кто-то сказал такую вещь: чтобы заработать десять тысяч долларов или несколько миллионов долларов, требуются абсолютно одинаковые усилия. Надо только знать, куда их направить.

Ресурс для войны

Вадим Дубнов. Сотовая телефония — казалось бы, самая прогрессивная, самая интеллектуальная, самая серьезная отрасль. А происходит то же самое, что везде. Три компании поделили рынок. Диктуют условия. Я ошибаюсь?

Дмитрий Зимин. Ошибаетесь. На самом деле там очень жесткая конкуренция. Она не вполне честная, потому что, я бы сказал, за полутора компаниями, за одной точно, стоит очень сильный административный ресурс. У «Вымпелкома» такого административного ресурса нет. Это способствовало формированию в «Вымпелкоме» сильнейшего состава менеджеров. Одного из сильнейших в стране. Из-за конфликта акционеров и неработоспособности совета директоров менеджмент сейчас стал самостоятельной силой и демонстрирует потрясающие результаты. Мне кажется, что эта ситуация уникальна для всей истории акционерных обществ.

Вадим Дубнов. Тогда почему «Билайн» еще не съели?

Дмитрий Зимин. Это чудо. Вы, может быть, не помните, но по крайней мере несколько раз, а последний раз совсем недавно «Вымпелком» был на грани полного уничтожения. У нас отбирали частоты. Были проблемы с лицензией. Заводили нелепое уголовное дело о «незаконном предпринимательстве». Помню, как тогда, в 2003 году, на Маяковке, где один из наших офисов, небольшая толпа молодежи собралась с плакатом «Прощай, «Билайн!». У меня есть соответствующая фотография. Против нас была развязана настоящая война. Вы все это знаете, потому что все было в газетах.

Что-то до сих пор спасало. Если, скажем, погром ЮКОСа шел с самого верха, там жаловаться было некому, то тут разбой на более низком уровне, и были какие-то возможности защититься.

Вадим Дубнов. А нынешнее обвинение трех компаний в сговоре?

Дмитрий Зимин. Такие вопросы надо задавать действующим руководителям компании. Я же — почетный президент, у меня офис, машина, но я не участвую в делах и не обладаю информацией. Могу только предполагать.

Что сейчас происходит? Я думаю, что никакого сговора нет. Прошел закон о том, что платит звонящий, а поскольку взаимоотношения с проводными сетями непонятные, оплаты нет, это большие убытки для компаний, и каждая компания ищет способ, как их компенсировать.

Насколько я знаю взаимоотношения руководства компаний — там условий для сговора нет.

Как дожить до понедельника

Любовь Цуканова. Говорят, вам Гайдар помогал.

Дмитрий Зимин. Взаимоотношения с Гайдаром ограничились кратким периодом до и после выхода на биржу, когда Гайдар был уже в отставке. Мы первые ввели институт независимых директоров и, в частности, пригласили туда Гайдара. Гайдар — популярная фигура на Западе. Одно его присутствие в совете директоров способствовало доверию к компании со стороны инвесторов. Кстати, Гайдар очень осторожно отнесся к нашему приглашению. Он два месяца изучал компанию, прежде чем дать свое согласие войти в состав совета директоров.

Можно сказать, что мы использовали имя и репутацию Гайдара. Он, разумеется, какое-то время участвовал в заседаниях совета, давал рекомендации. А вот о дефолте он нас не предупредил, и мы потеряли большие деньги.

Кстати говоря, 15 ноября будет десять лет, как мы вышли на биржу. Между прочим, первая российская компания на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Любовь Цуканова. Известно, что ваш благотворительный фонд «Династия» занимается поддержкой науки. Есть что поддерживать?

Дмитрий Зимин. Есть. Но мы не поддерживаем всю науку. Мы помогаем молодым ученым, причем выбрана фундаментальная наука, потому что здесь таланты видны. Кроме того, хотя это не стопроцентная гарантия, те, кто занимается фундаментальной наукой, как правило, люди порядочные. Граждане, если хотите. Вспомните наших великих: Ландау, Гинзбург... Высокие умы — это чаще всего высокий человеческий уровень.

Молодые ребята есть очень толковые. Недавно в Пущине проходила летняя школа «Династии», там собрали 100 человек со всей страны — с Урала, из Сибири. Мы даем деньги, отбором же талантливой молодежи занимается Международный фонд фундаментальных исследований. Профессиональные люди, которые взяли на себя труд проведения конкурсов. А мы лишь даем деньги выбранным ими стипендиатам.

Любовь Цуканова. Бесконечные разговоры идут о реформе Академии наук. Что вы об этом думаете?

Дмитрий Зимин. Не берусь на эту тему говорить. То, что Академия наук, как всякая бюрократическая контора, далеко не идеал для научной деятельности, — очевидно. То, что система осталась советской, — тоже. Но мы со структурами дела не имеем. Мы имеем дело с конкретными людьми: студентами, аспирантами, молодыми учеными. Единственное сообщество, где нам приходится, находя толковых людей, поддерживать и структуру, это учителя. Когда находим толковых ребят, спрашиваем: кто вас воспитал? И вот таким опросом выделяем учителей милостью божьей в области математики и физики. Кстати говоря, у школьных учителей математики есть ассоциация под потрясающим названием «Доживем до понедельника». Это подвижники. И вот сами стипендиаты выбирают, кого надо поддержать. Но когда мы выделяем грант учителю, приходится давать грант и школе. Иначе этого учителя сожрут.

Вадим Дубнов. С учеными не так? Если вы поддерживаете конкретного человека, а не тему?

Дмитрий Зимин. У нас всего два или три гранта для некоего модернового направления. То есть поддерживаем лаборатории. А как правило — конкретных творцов.

Погода назавтра

Александр Пумпянский. Что происходит в либеральном лагере? Почему эти хорошие ребята стали аутсайдерами?

Дмитрий Зимин. Я думаю, что это одна из бед нашего общества, которое не осознает, что всем, что в нынешней жизни есть хорошего, они обязаны либералам, что это, по сути дела, последствия деятельности тех же самых Гайдара и Чубайса.

В значительной мере это еще результат того, что умышленно создается обстановка православия-самодержавия. Распространяется клевета на либералов, идет поддержка всяких маргинальных слоев общества. Это может выйти боком.

Александр Пумпянский. А в чем их собственная вина? Когда остановились и что-то потеряли, что случилось на этом торном пути?

Дмитрий Зимин. Это глобальный, конечно, вопрос, и он связан с общим состоянием умов в России — не самым лучшим, как мы уже говорили. Нашлись сильные мира сего, которые вместо того, чтобы лечить больное общество, потакают его болезням и дурным наклонностям.

Любовь Цуканова. Вы ученый и смотрите на жизнь шире, чем все мы. Что вы видите в перспективе?

Дмитрий Зимин. Я совершенно четко знаю, что перспектива непредсказуема, как и все в природе. Будущее может никак не соотноситься с настоящим. Как погода: даже если вы сегодня знаете с точностью до молекулы все, что происходит в атмосфере, в океане, это никак не связано с тем, что будет потом. Погода сама не знает, какая она будет через месячишко. Это процесс в принципе декоррелированный. То же самое с человеческим обществом. Только радиус корреляции больше. То, что произойдет в течение ближайшего полугода — года, как-то связано с настоящим. А что будет потом, никто не знает.

Любовь Цуканова. Можно считать это основанием для оптимизма?

Дмитрий Зимин. Есть основания для оптимизма, есть основания для пессимизма тоже. Все, что было когда-то начато или рождено, имеет конец. Кто сказал, что разумная жизнь, человеческое общество вечны? Может, разумной жизни на Земле вообще суждено погибнуть. А сейчас происходят какие-то фундаментальные процессы. К человечеству подбираются проблемы, с которыми оно близко не сталкивалось. Я уже говорил про социальное время, сжавшееся до жизни одного человека, о процессах, которые происходят в демографии. Такого не было в истории человечества.

Что-то происходит. Что-то будет. А любопытно, черт возьми, что будет после нас с людьми. Какие платья будут шить, кому в ладоши будут бить? Что станется потом?..»

Я не знаю. А пока — «делай, что можешь, и будь что будет».

Журнал «Новое время», № 38 от 24 сентября 2006 г.

 
© 2002-2015
Фонд Дмитрия Зимина
«Династия»

Карта сайта RSS RSS
127006, Россия, Москва, 1 Тверская-Ямская, д. 2, стр. 1, 4 этаж, офис 400
Тел.: +7 (495) 969-28-83
Факс: +7 (495) 969-28-84
E-mail: contact@dynastyfdn.com
Как нас найти


25 мая 2015 года Фонд Дмитрия Зимина «Династия» внесен Министерством юстиции РФ в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента».