Научное кафе «50 лет космической эры. Пора на Марс?»

Накануне юбилея космической эры  — 50-летия запуска первого искусственного спутника Земли фонд Дмитрия Зимина «Династия» и агентство «ИнформНаука» провели очередное научное кафе, посвященное проблемам освоения Марса.

Научное кафе состоялось 2 октября 2007 года в кафе-клубе «Петрович» и вписалось в напряженную «космическую неделю», когда научные конференции и прочие юбилейные события прошли сразу в нескольких институтах космического профиля: в Институте космических исследований РАН, Институте медико-биологических проблем РАН, Государственном астрономическом институте им. П.К. Штернберга МГУ, Институт Геохимии и Аналитической Химии им. В.И. Вернадского. Но, несмотря на загруженность, ученые нашли время заглянуть и в «Петрович», чтобы пообщаться с журналистами и ответить на вопросы, которые уже пятый десяток лет не дают покоя человечеству. Есть ли жизнь на Марсе? Надо ли туда лететь человеку и если надо, то зачем?

	Собственно, с последнего вопроса и началась дискуссия в научном кафе. Ведущая Любовь Стрельникова сначала попросила ответить на него журналистов.
	«На Марс лететь нужно, — считает Игорь Маринин, главный редактор журнала «Новости космонавтики», — по трем причинам. Во-первых, загрузить космическую промышленность и работающих в ней людей, во-вторых, ответить на вопрос о «жизни на Марсе» и, в-третьих, лучше уж готовиться к межпланетному полету, чем к войне».
	Владимир Решетов (журнал «Вокруг света»), напротив, убежден, что в ближайшие 50лет  человеку на Марсе делать нечего. «Хотя это не означает, что не надо готовиться к полету, — уточнил он. — Надо постоянно находиться в этом процессе».
	«Это решение — лететь или не лететь, связано в большей степени не с наукой, а с ожиданием общества», — считает Максим Борисов (Интернет-портал «Грани»)
	С ним согласна и Марина Аствацатурян («Эхо Москвы»): «Я думаю, что лететь не нужно, но что делать с людьми, которые об этом мечтают?»
	Дмитрий Писаренко («Аргументы и факты») был категоричен: «Лететь на Марс — это чистой воды романтика. Я считаю, человечество уже пережило поиски ответа на вопрос «Есть ли жизнь на Марсе?».
	Представитель молодого поколения Михаил Щепанский (физфак МГУ) тоже полагает, что лететь на Марс бессмысленно.
	А что думает наше будущее? «Лететь на Марс нужно, потому что сейчас у человечества есть только Земля, а этого ему скоро будет не хватать. Марс — это вторая Земля!», — сказал первоклассник Семен Корнеев.

А теперь послушаем ученых, которые могут ответить на этот вопрос с высоты своего профессионального опыта. Вот что они говорят.

Вячеслав Михайлович Линкин (Институт космических исследований РАН) считает, что научные задачи легче и эффективнее решать при помощи автоматических станций. «Хотя, — подчеркнул он, — у них есть все, кроме человеческого мозга, а он в марсианских условиях может пригодиться».

Убежденный сторонник межпланетного полета — академик РАН, директор Института медико-биологических проблем Анатолий Иванович Григорьев: «Я убежден, что жизнь началась не на Земле. Поэтому очень важно понять — есть или была ли жизнь на Марсе. Я согласен с Циолковским, который верил, что когда-нибудь человечество будет жить за пределами Земли. Человек стремится к другим планетам, потому, что ему на Земле тесно. Так он устроен. К тому же человек — романтик. А что плохого в романтике?»

Вячеслав Михайлович Линкин (Институт космических исследований РАН) считает, что научные задачи легче и эффективнее решать при помощи автоматических станций. «Хотя, — подчеркнул он, — у них есть все, кроме человеческого мозга, а он в марсианских условиях может пригодиться».

А что мы знаем о Марсе? Об этом рассказал и показал в картинках Владимир Георгиевич Сурдин (ГАИШ МГУ). Он начал с того, что Марс — планета мелкая, даже, можно сказать, невзрачная, по сравнению с Землей и Венерой. Но у нее есть очень важное свойство — она, наряду с этими двумя, находится в потенциальном «поясе жизни» — области Солнечной Системы, где по физическим условиями возможно нахождение жидкой воды. Марс интересен своей геологией (если можно применить это слово к другой планете): на этой планете невероятно высокие горы — 24-26 километров, и кратеры четырехкилометровой глубины. На полюсах Марса — полярные шапки из замерзшей углекислоты, но летом углекислый газ выходит в атмосферу, а на полюсах что-то остается. Вероятно, это вода. На Марсе найдены области, где на большой глубине можно ожидать найти вечную мерзлоту. И вопрос о жизни на Марсе для специалистов-экзобиологов еще не закрыт.

	Владимир Сурдин напомнил, что первая автоматическая спускаемая станция, совершившая мягкую посадку на Марсе, была советской. По его твердому убеждению, исследование этой планеты при помощи автоматов уже дало и еще даст массу информации. Лететь на Марс людям не нужно. По крайней мере, в ближайшие 50лет.
	Об истории идеи пилотируемого полета на Марс и ее технических аспектах спрашивает ведущий научного кафе Сергей Катасонов.
	Евгений Павлович Демин (ИМБП РАН) напоминает, что первые планы появились еще в 60-е годы, причем тогда планировалось пребывание человека на Марсе в течение года с экспедицией по планете. Следующий план датируется 1987-88 годами, когда намеревались лететь на Марс с использованием солнечных батарей. Потом от этой идеи отказались. В общем, идея полета давняя и до нашего времени она претерпела существенные изменения.
	Сегодня ученые считают, что необходимо моделировать марсианский полет на Земле. Подготовке и проведению такого эксперимента посвящен проект «Марс-500», осуществляемый Институтом медико-биологических проблем РАН при участии Европейского космического агентства. Этот проект представил его главный менеджер Марк Самуилович Белаковский. 520 суток проведут участники наземного эксперимента в специально построенном комплексе из нескольких герметичных, сообщающихся между собой модулей.

В модулях предусмотрены индивидуальные каюты членов экипажа, кают-компания, рабочие места для проведения медико-биологических исследований, помещение для хранения и т.п. Модули оснащены системами аудио- и телевизионной связи. Внутри будет искусственный микроклимат. Один из модулей будет имитировать марсианскую поверхность, на которую «выйдут» три члена экипажа.

«Модельный полет» будет состоять из трех стадий: «полет» по трассе Земля—Марс — 250 суток; «пребывание на поверхности Марса» — до 30 суток (перед этим трое из членов экипажа будут находиться до 30 суток в условиях антиортостатической гипокинезии, имитирующей невесомость); «полет» по трассе Марс—Земля — 240 суток.

Во время «полета» участники будут работать в режиме 7-дневной недели с двумя выходными, иметь 8-часовой рабочий день, в течение которого будут заниматься обслуживанием систем, управлением «посадочным модулем», проводить научные исследования, медицинской контроль здоровья, физические тренировки и пр. Планируется моделирование нештатных и аварийных ситуаций, в частности, из-за отказа бортовых систем и оборудования. Питаться члены экипажа будут так же, как космонавты на МКС.

Основной эксперимент «МАРС-500» начнется в конце 2008 года. Но перед этим, в первом полугодии 2008 года, ученые проведут предварительный эксперимент в течение 105 суток.

«Конечно, любой модельный эксперимент имеет ограничения, — объясняет Виктор Михайлович Баранов, заместитель директора ИМБП, руководитель медицинского обеспечения проекта «Марс-500», — но основная задача нашего эксперимента — всестороннее изучение человека в условиях длительного полета. Поскольку человек — это главная составляющая полета».

	Дмитрию Борисовичу Зимину есть, что обсудить с Анатолием Ивановичем Григорьевым
	О подборе экипажа «наземного полета» рассказывает Борис Владимирович Моруков, космонавт-исследователь, начальник мандатной комиссии проекта «Марс-500». Экипаж будет международным, так же, как и экипаж настоящего марсианского полета. Планируют, что в него будут входить четыре россиянина и два европейца. От европейцев организаторы получили уже около 5 тысяч заявок. Отбор кандидатов идет по следующим специальностям: врачи, инженеры, биологи, специалисты по вычислительной технике. Кандидаты в возрасте 25—50лет должны быть практически здоровыми, психологически устойчивыми, владеть как русским, так и английским языками.
	Один из кандидатов — космонавт-исследователь и физиолог по специальности Сергей Рязанский.
	Наибольшее оживление вызвал, конечно, вопрос об участии женщин в полете, равно как и в модельном эксперименте. Мнения специалистов по этому вопросу диаметрально противоположны. Руководители проекта «Марс-500» подчеркивают, что главное для них — профессиональные качества участников, а не их половая принадлежность. Впрочем, Б.В. Моруков, имеющий опыт длительных изоляционных экспериментов с участием женщин и без них, вспоминает, что с женщинами было труднее. «А может быть, вы не тех женщин брали?» — предположила Любовь Стрельникова.

Еще один животрепещущий вопрос: сколько стоит модельный эксперимент и кто за него будет платить? Ответ держит главный менеджер проекта М.С. Белаковский: «Общая стоимость проекта — 15 млн долларов. Мы получили поддержку от Европейского космического агентства в размере 214 млн рублей, а также от Российской академии наук. Кроме того, мы объявили партнерскую программу, в которой могут участвовать самые разные организации со своими программами экспериментов. Можно обнародовать и сумму вознаграждения, которое получит каждый из участников: 105-суточного эксперимента — 15 тысяч евро, 520-суточного эксперимента — 55 тысяч евро».

	«Остается ли сегодня актуальным соревнование стран: кто первым долетит до Марса?» — спрашивает Елена Чернышкова, директор фонда «Династия».
	«Если полетим, то вместе, — твердо отвечает академик Григорьев. — Полет к Марсу может быть только международным».
	О главной опасности, с которой неизбежно столкнутся участники межпланетного полета, предупреждает Владимир Сурдин. Это — жесткое космическое излучение. Космонавт, вылетевший за пределы радиационных поясов Земли, получит дозу в 80 бэр в год (для сравнения, максимально допустимая доза для работников АЭС — 5 бэр в год). От такого излучения может защитить только толстый слой воды или другого водородосодержащего материала, который нереально поместить в стенки космического корабля. Другие виды защиты — сильное магнитное или электрическое поле вокруг корабля — на сегодняшний день еще технически невозможны.
	В.М. Баранов возражает, что разрешенная доза для космонавтов составляет 36 бэр, а это уже сравнимые величины. Кроме того, есть способы повышения резистентности организма. А чтобы досконально исследовать воздействие такой радиации на организм, на Земле будет поставлен параллельный эксперимент на обезьянах: им придется испытать на себе «космические» уровни радиации в то время как люди-испытатели будут отрабатывать все остальное.
	О возможном повышении агрессивности микроорганизмов в космосе спрашивает Ольга Максименко (ИнформНаука).
	Олег Игоревич Орлов, заместитель директора ИМБП отвечает, что все проблемы, связанные с возможным изменением микроорганизмов в космосе, а также с возможным заносом жизни на другую планету, тщательно изучаются.

В конце дискуссии вопрос «лететь — не лететь?» оставался не менее острым. Критик идеи полета в ближайшие года на Марс человека Владимир Сурдин напомнил, что сегодня в космосе летает только один (!) российский научный аппарат. А на деньги, затраченные на полет, можно будет послать на Марс 20—25 аппаратов. Но, как заметил Максим Борисов, «эти деньги из разных карманов. И если не готовить полет на Марс, это совсем не значит, что сэкономленные средства пойдут на науку. К сожалению...»

А человечество пусть лучше готовится к полету на планету имени бога войны, чем к войне на своей планете.

Дополнит. информация: Маркина Надежда, агентство ИнформНаука,
(495) 267-54-18, textmaster@informnauka.ru.