Что такое Международный полярный год, как и зачем он проводится – выясняли на научном кафе

Ведущие научного кафе Любовь Стрельникова и Сергей Катасонов попросили присутствующих ученых рассказать о новом этапе исследований Арктики и Антарктики и особенностях нынешнего МПГ.

О том, как проводится Международный полярный год, рассказывает Виктор Георгиевич Дмитриев (НИИ Арктики и Антарктики, Санкт-Петербург). Идея совместных полярных исследований возникла 125 лет тому назад. В первом МПГ в 1882 — 83 годах приняли участие только 12 стран. Но именно тогда были созданы первые научные полярные станции — 13 в Арктике и две в Антарктике. Второй МПГ проведен через 50 лет — в 1932 — 33 годах, уже силами 40 стран. Третий (1957 — 1959 годы) получил название Международный геофизический год (МГГ). Тогда в исследовательской программе участвовали 66 стран. За время проведения МГГ была создана основная сеть полярных научных станций в Арктике и Антарктике, которые продолжали работать и в последующие годы.

Нынешний МПГ, в котором участвуют 63 страны, будет продолжаться целых два года: с марта 2007-го по февраль 2009 года. Это необходимо, чтобы ученые смогли провести два годовых цикла наблюдений в обоих полярных регионах.

У него четыре основных задачи:

• Изучение текущих и оценка будущих изменений климата полярных областей;
• Развитие прогнозирования процессов в атмосфере, ионосфере, криосфере и океане в полярных областях;
• Определение антропогенных и естественных изменений состояния окружающей среды;
• Оценка социально-экономических последствий этих изменений, прежде всего на жизнь коренных народов Арктики.

Руководит этим проектом международный Объединенный Комитет по МПГ, в состав которого от России входит академик РАН Владимир Михайлович Котляков. Информация о международной деятельности, связанной с подготовкой и проведением МПГ находится на сайте www.ipy.org.

В России создан и функционирует Национальный организационный комитет под председательством руководителя Росгидромета А.И.Бедрицкого и заместителя председателя Государственной Думы РФ А.Н.Чилингарова. Сайт российского комитета — www.ipyrus.aari.ru.

«И никакого дополнительного финансирования на исследования не дается?» — спрашивает Любовь Стрельникова.

А Ольга Баклицкая (Информнаука) интересуется, на какие ресурсы могут опираться ученые, поскольку полярных станций сейчас очень мало.

«Правительство РФ выделило на участие России в МПГ 250 млн. рублей, — отвечает В.Г.Дмитриев. — Эти деньги можно затратить на дополнительное плавание экспедиционных судов».

Журналист Сергей Ивашко интересуется, как распространяется информация о результатах исследований по МПГ.

«Мы выпускаем Бюллетень МПГ, — отвечает В.Г.Дмитриев, его можно найти через сайт нашего института.

Сергей Катасонов спрашивает о российской программе МПГ.

Ответ — у России есть своя часть программы, например, по исследованию озера Восток.

Об исследованиях Антарктиды 50 лет назад и сейчас рассказывает член-корр. РАН Игорь Алексеевич Зотиков.

– Во время МГГ нам удалось доказать, что в центральной части Антарктиды могут быть подледные озера. Мы под руководством академика Трешникова открыли советскую станцию Восток. А через 30 лет прямо под станцией, на глубине 4000 м подо льдом нашли озеро размером 400 на 50 км. К озеру Восток начали бурить скважину, в 1999 году работы по бурению были приостановлены международной общественностью из-за опасности загрязнения озера. В 2005 году — снова начались. Сейчас до воды осталось уже 60 метров. В окружающем озеро льду нашли микроорганизмы, по ДНК сходные с микроорганизмами подводных «черных курильщиков».

Инцидент случился в прошлом году, когда оставшиеся без опытного начальника бурильщики оборвали трос и уронили в скважину наконечник бурильной установки. В мире уже довольно потирали руки: ну что, русские показали, на что они способны! Но — удалось достать бур с почти 4000-метровой глубины, хотя для этого в скважину пришлось вылить изрядное количество спирта.

В ответ на вопрос, загрязним мы озеро при проникновении или нет, И.А.Зотиков рассказал историю. О том, как американцы бурили ледник над морем Росса. Создали высокотехнологичную буровую установку со строгим соблюдением стерильности, привезли в Антарктиду, а она — замерзла и не работает. Тогда нашли инженера Джона Брауна, который запустил в скважину реактивный снаряд на горящей солярке, и он проткнул ледник за рекордное время! И ничего не случилось.

«Я думаю, — говорит И.А.Зотиков, — конечно, мы что-то внесем в эту огромную экосистему размером с четверть Байкала, но это крохи. И ничего страшного я в этом не вижу».

Игорь Харичев («Знание — сила») спрашивает, соответствует ли действительности древняя карта материковой Антарктиды.

Ответ — соответствует в самом общем виде, без деталей.

Надежда Маркина (ИнформНаука) уточняет, сколько сейчас российских станций в Антарктиде, если раньше было 8.

«Сейчас 5, но скоро будет опять 8», — убежден И.А.Зотиков.

Александр Емельяненков («Российская газета») интересуется, каким будет механизм проникновения в озеро.

Когда останется 20-30 м, будет введен в действие другой снаряд, — объясняет И.А.Зотиков. — Это будет уже не бур, а тонкая насадка-игла, очень чувствительная, которая почувствует момент перехода изо льда в водную фазу.

Об Арктике говорит Николай Иванович Осокин (Институт географии РАН). «А что считать Арктикой?» Ученый объясняет, что границы Арктики определяются по климатическим границам: там, где температура самого теплого месяца не поднимается выше плюс 10 градусов. Ледяной покров Арктического бассейна — это не монолит: льды дрейфуют со значительной скоростью: за 1,5-2 года станция СП-33 переместилась от наших берегов до Канады.

Елена Кокурина («Московские новости») просит пояснить, соответствует ли действительности мнение о катастрофическом таянии арктического льда.

Впечатление от того, сколько в Арктике льда, зависит от того, где ты оказался в данный момент: льды в одних местах появляются, в других — исчезают, — объясняет Н.И.Осокин. Сам же лед несет в себе важную информацию о прошлом климате.

Прокомментировать график изменения климата за 400 тысяч лет, построенный по результатам изучения льда, просит Марина Соколова.

Вопрос о границах, остро вставший в последнее время и ставший причиной геополитических страстей, конечно, не решается одним погружением на дно Северного ледовитого океана и установлением флага. Этот флаг на дне никаких юридических последствий не имеет, — подчеркнул И.А.Зотиков.

А достаточно ли пробы грунта, чтобы определить принадлежность к шельфу? — спрашивает Михаил Лачинов (отдел науки посольства Великобритании).

Об изменениях температуры: среднезимние температуры повышаются интенсивнее, чем среднегодовые, и колебания содержания углекислого газа в атмосфере: в течение одного года мы переживаем 20-летние колебания СО2, — говорит Владимир Георгиевич Голубев (географический факультет МГУ).

Г-н Бертрам Хайнц рассказывает о европейском проекте исследовательского ледокола Aurora Borealis, в котором принимает участие и Россия.

Что будет с Антарктидой? — спрашивает Любовь Стрельникова.

На этот вопрос отвечает член-корр. РАН Игорь Иванович Мохов. Сейчас, пока тает Гренландия, Антарктида даже несколько наращивает массу. Но после определенной критической температуры (потепление на 3 градуса) она начнет уменьшаться. А что касается Арктики, то в результате потепления ее многолетние льды могут стать сезонными. Районы наиболее сильного потепления — Сибирь и Аляска. А в Европе на фоне глобального потепления может случиться локальное похолодание из-за ослабления Гольфстрима. Так что все части климатической системы полярных областей взаимосвязаны. Одно из самых неприятных последствий потепления — «метановая бомба», заложенная в вечной мерзлоте, которая когда-то может «взорваться».

Сергей Рябчук, Роза Хацкелевич (фонд «Династия») с интересом следят за дискуссией.

Журналисты готовят будущий материал.

Пьеро Спиллантини (отдел науки посольства Италии) ведет свои записи.

И «Петровичи», поскольку они путешественники, так же, как и участники научного кафе, были неравнодушны к будущему Арктики и Антарктики.