На главную

22 февраля состоялось научное кафе «Когда закончится нефть?»

Этим научным кафе фонд «Династия» и журнал «Химия и жизнь» открыли Год химии, который отмечается во всем мире.

Почему кафе было посвящено именно нефти? Не только потому, что мировой транспорт использует топливо, которое мы получаем из нефти, но и потому что из нее сделано абсолютное большинство вещей, которые нас окружают.
От нефти сегодня зависят не только экономические, но и политические прогнозы. В 70-80-х годах ХХ века нам говорили, что нефти осталось на 40 лет. Это время прошло, а нефть еще не закончилась. Сегодня кто-то говорит, что ее осталось на пару десятков лет, а кто-то считает, что она не закончится никогда.

Гостями научного кафе стали:

  • академик Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ, директор Института нефтехимического синтеза им. А. В. Топчиева РАН
  • доктор химических наук Виталий Рафаилович ФЛИД, профессор, декан естественнонаучного факультета, зав. кафедрой физической химии МИТХТ им. М. В. Ломоносова
  • доктор химических наук Владимир Сергеевич АРУТЮНОВ, профессор кафедры газохимии РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, заведующий лабораторией окисления углеводородов Института химической физики им. Н. Н. Семенова РАН.

В работе научного кафе участвовали также научные журналисты, издатели, молодые ученые и студенты факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова.

Провели кафе Любовь Стрельникова и Сергей Катасонов.

Любовь Стрельникова и Сергей Катасонов
Доктор химических наук Виталий Рафаилович ФЛИД
Виталий Рафаилович ФЛИД

Виталий Рафаилович ФЛИД начал не с прогнозов, а с трех основных теорий происхождения нефти: органической теории, которую первым высказал еще М. В. Ломоносов, неорганической теории, о которой говорил Д. И. Менделеев, и космической теории.
Ответа на вопрос, какая же из них верна, до сих пор нет.
Вместе с тем, не так давно появились технические возможности смоделировать неорганическое происхождение нефти, и все доказывает, что теория вовсе не абсурдна. Речь — о самых последних экспериментах, которые проводят в нескольких лабораториях мира: у нас, в США и Японии. В новых установках удалось воспроизвести условия, которые соответствуют давлению и температуре верхней мантии Земли (тому, что происходит на глубине 30-50 км).
В России две таких установки: одна — в Троицке (Институт физики высоких давлений), другая — в Новосибирске.
Ученые доказали, что если взять те компоненты, которые присутствуют в верхней мантии (карбонаты металлов, невосстановленное железо и воду), смешать их и поместить в установку высокого давления, то при температурах 1300-15000 С и давлениях 20-30 тыс. атмосфер, получаются метан и другие углеводороды. То есть те компоненты, которые составляют природный газ.
Главное, что процесс протекает вовсе не тысячи лет, а быстро. И этот факт уже сомнений не вызывает. Что происходит дальше?
Представим, что Земля — огромный реактор. Если в верхних слоях мантии образуется метан, то потом он под давлением как-то должен мигрировать через 50 км к поверхности. По пути с газом может происходить что угодно: из метана может образовываться смесь СО (или СО2) и водорода (синтез-газ), а из него при участии минералов-катализаторов по реакции типа Фишера-Тропша может получаться смесь углеводородов. Фактически все зависит от скорости продвижения смеси и состава минералов, которые могут быть катализаторами.
Косвенно эту теорию подтверждает известный факт: есть вроде бы уже исчерпанные месторождения, которые снова наполняются углеводородами и их начинают разрабатывать. Можно спорить о том, как это происходит, но один из возможных путей — подпитка углеводородами из недр Земли.

Доктор химических наук Владимир Сергеевич АРУТЮНОВ
Владимир Сергеевич АРУТЮНОВ

Владимир Сергеевич АРУТЮНОВ:
Вопрос о том, как образуются полезные ископаемые, оставим в стороне, но те месторождения, которые человечество эксплуатирует, оно начинает разрабатывать сверху. Например, когда-то нефть просто доставали бадьями из колодца. По мере того, как самые легкие для добычи слои заканчиваются — идут глубже. Поэтому когда мы говорим об оставшихся ресурсах, речь не о том, сколько всего органических веществ осталось в месторождениях, а то, сколько мы можем извлечь при нашем уровне технологий.
Последние 10-12 лет те ресурсы, которые были нам легко доступны, начали стремительно иссякать. Это происходило быстрее, чем шло совершенствование технологий, — отсюда было ощущение кризиса. Начали расти цены на нефть и газ, что и спровоцировало активный поиск альтернативных источников энергии. Но история человечества показывает: когда заканчиваются привычные ресурсы, всегда находится выход.
Примерно так и случилось сегодня. США сделали два инновационных рывка: они придумали, как извлекать то, что раньше было достать невозможно.
Речь идет о тяжелой битуминозной нефти и сланцевом газе. За счет этого технологического рывка объем потенциальных ресурсов увеличился в 1,5-2 раза. То есть прогнозы по исчерпанию сбылись, только к этому времени человечество придумало новое технологическое решение для другого типа углеводородных ресурсов. Себестоимость добычи тяжелой нефти, конечно, выше, чем обычной, но зато ее ресурсы огромны. Если учитывать битуминозную нефть, то страны перераспределятся по запасам месторождений совсем по-другому. На первое место выйдет Венесуэла, на второе — Канада, на третьем — будет Россия, а Саудовская Аравия — только на четвертом. Канада уже начала разработку тяжелой нефти активнейшим образом.
Вторая революция и технология, которой раньше не существовало, — массовая добыча сланцевых газов. Сланцевый газ –обычный природный газ, который сконцентрирован в твердых породах (сланцах), распределенных по огромным площадям. Поэтому добыча требует специального горизонтального бурения и скважина, в отличие от обычного, живет всего несколько лет. При этом суммарно сланцевого газа так много, что США, отладив технологию, даже готовы начать его экспорт в другие страны. Впрочем, в Европе его тоже в избытке, поэтому многие страны также начинают его добычу.

Академик Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ
Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Безусловно, когда мы говорим о том, что нефти осталось на 40-50 лет, речь идет о дешевой нефти. Это ее осталось так немного. Если говорить обо всех добываемых запасах, то их хватит, наверное, на 300-350 лет.
Вот, например, в Сибири цена добычи легкой нефти — 20 долларов за баррель, а тяжелой — 50 долларов за баррель. Тем не менее, тяжелую нефть добывать сегодня выгодно, причем часто прямо на месте из нее делают легкую. Впрочем, пройдет немного времени, и сделать биоэтанол будет дешевле, чем добывать нефть. В Бразилии уже сейчас это дешевле, поэтому они и производят такое количество биоэтанола.
Поэтому когда мы говорим о запасах и добыче полезных ископаемых для извлечения энергии — это чисто экономический вопрос.

Ведущий Сергей Катасонов:
Почему у нас из того же количества нефти получается меньше бензина, чем в США?

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Это опять же экономический вопрос. Технологически мы также можем осуществлять глубокую переработку нефти, другой вопрос — выгодно это нам или нет. Например, в обычной нефти примерно 50% легких фракций (из которых получают бензин) и 50% мазута, который требует глубокой переработки. Когда-то перерабатывать его было невыгодно, сейчас уже выгодно, и мы начинаем это делать.
Вообще Россия добывает примерно 490 млн. тонн нефти в год, потребляет примерно 150 млн. тонн (примерно по 1 тонне в год на человека, как среднеразвитая страна), а остальное — мы продаем.

Любовь Стрельникова:
А как политическая ситуация в странах Ближнего Востока повлияет на нефтяные цены?

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Здесь можно ожидать двух вариантов.
Первый — когда революции утихнут, правительства спохватятся и начнут активно гнать нефть. Соответственно цены упадут, что для нас плохо.
С другой стороны, пока они не спохватились, цены очень высоки, и это провоцирует развитые страны искать другие решения. Как только сильно вырастет цена, развитые страны ответят новыми технологиями и добычей других углеводородов новыми способами.

Татьяна Зимина, «Наука и жизнь»
Татьяна Зимина, «Наука и жизнь»

Татьяна Зимина, «Наука и жизнь»:
Последние годы много говорят о разработке арктических шельфов. Это действительно скоро произойдет? И какова ситуация с разработками газогидратов?

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Наша страна имеет и газ, и нефть, а другие страны — нет. Поэтому для них арктические шельфы интересны. Ну и вообще это — стратегическая задача, с прицелом на будущие поколения. Сейчас технологий для разработки арктических шельфов нет, но в будущем они без сомнения появятся.
Я думаю, что газогидраты — следующие на очереди после сланцевого газа, который недавно тоже не знали, как добывать.

Журнал «В мире науки»:
Пишут, что технологии по добыче сланцевого газа могут нанести ущерб системе водозабора.

Владимир Сергеевич АРУТЮНОВ:
Да, об этом действительно говорят, но горизонты сланцевого газа, как правило, ниже водоносных слоев, скорее всего, проблемы быть не должно. Или же с ней справятся.

Александра Борисова, Газета.ру
Александра Борисова, Газета.ру

Александра Борисова, Газета ру:
Вы говорили о том, что известны случаи, когда опустевшие скважины наполняются нефтью.
Их подпитывает вновь образованная нефть из глубин Земли?
Или просто легкую нефть добыли и бросили, а в связи с новыми технологиями остатки стали интересны?

Виталий Рафаилович ФЛИД:
Однозначно ответить сложно. Может быть и то, и другое.

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Пустых скважин не бывает, поскольку мы из них извлекаем только от 30 до 60% полезных ископаемых. Бывают малодебитные.
Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов следующий возможный процесс: когда остается тяжелая нефть, то она может с помощью глубинных минералов (которые работают как катализаторы) со временем разлагаться и образовывать новые более легкие фракции.

Петр Образцов:
Из чего сделан материал ампулы в экспериментах по неорганическому происхождению нефти?

кандидат химических наук Антон КОЛЕСНИКОВ
кандидат химических наук Антон КОЛЕСНИКОВ

Антон КОЛЕСНИКОВ (кандидат химических наук):
При таких высоких давлениях практически все металлы и сплавы пропускают газы. Поэтому невозможно «поймать» продукты реакции, которые образуются. Оказалось, что платина пропускает хуже всех, именно в такой ампуле мы и обнаружили смесь углеводородов.

Зинаида, факультет политологии МГУ:
Мы сможем разрабатывать арктический шельф за счет собственных технологий?

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Безусловно, сможем.
Вопрос — нужно ли? Ни одна страна, какая бы развитая она ни была, не имеет 100% собственных технологий. Другой вопрос, что каждая страна должна иметь свой набор ключевых, определяющих технологий.

Ирина Оппемах, издательство «Колибри»:
Нам долго говорили «нефть кончится, надо заниматься альтернативной энергетикой». Теперь, когда появились новые технологии и из-за них настолько выросли природные запасы, — может быть, и не надо?

Саламбек Наибович ХАДЖИЕВ:
Конечно, надо развивать все технологии. Напомню, что дешевой нефти осталось на 30-40 лет. А потом должны будут в полную силу заработать новые технологии, в том числе и альтернативная энергетика. И без атомных электростанций нам также не обойтись.

О других научных кафе, организованных при содействии Фонда

 
© 2002-2015
Фонд Дмитрия Зимина
«Династия»

Карта сайта RSS RSS
127006, Россия, Москва, 1 Тверская-Ямская, д. 2, стр. 1, 4 этаж, офис 400
Тел.: +7 (495) 969-28-83
Факс: +7 (495) 969-28-84
E-mail: contact@dynastyfdn.com
Как нас найти


25 мая 2015 года Фонд Дмитрия Зимина «Династия» внесен Министерством юстиции РФ в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента».